Необычные эпитафии

Эпитафия, возникшая в Древней Греции, первоначально подразумевала искусство произнесения надгробной речи, позже – создания надгробной надписи. 

Не только Древняя Греция внесла свой вклад в развитие мировой культуры в этом направлении. Могильные надписи в Древнем Китае и Японии, Иудее, Вавилоне и Парфии, не говоря уже о иероглифах, покрывавших саркофаги древних египтян, также оставили яркий эпитафийный след потомкам. 

В городе Коканде  была найдена эпитафия:

«Стой, прохожий, не топчи мой прах, я ведь уже дома, а ты еще в гостях!»

«…Ступай и будь счастлив, пока ты живой…»

Однажды очень молодой, стеснительный, но несчастный юноша решил покончить с собой. В качестве места совершения самоубийства было выбрано городское кладбище, время – полночь, кроме того, полнолуние.

Осторожно ступая по кладбищу, бедный юноша стал искать свое последнее пристанище. Но как назло, все скамейки будто под землю провалились! Пройдя с десяток могил и уже отчаявшись, молодой человек едва не вскрикнул от страха и неожиданности: перед ним возникла девушка, вся в черном…с крыльями за спиной. Нетрудно представить весь ужас и страх, отразившиеся на лице молодого мужчины, однако приглядевшись, он с облегчением перевел дух: это был всего лишь памятник. Внимание юноши невольно привлек интересный текст на латыни, высеченный у подножия черного ангела:

«Heus tu, viator lasse, qui me praetereis. Veni hoc et queiesce pusilu. Cum diu ambulareis, tamen hoc veniundum est tibi. Bene vive, propera…»

Перевод неизвестно кем написанной эпитафии гласил следующее:
«Эй, прохожий, ты, видно, устал идти. Отдохни здесь немного. Путь твой еще долог, хоть и закончится здесь. Ступай и будь счастлив, пока ты живой…» .

Эти слова произвели колоссальное, магическое действие на молодого мужчину: отшвырнув пистолет в сторону, пятясь, спотыкаясь и падая, он бросился бежать с проклятого кладбища. И больше туда никогда не возвращался.

Так черный ангел и неизвестная эпитафия спасли жизнь Стефану Цвейгу, впоследствии – знаменитому австрийскому писателю…

Японские эпитафии

«Поздно прикрывать теплым одеялом могильный камень»

«Умереть не трудно, трудно жить»

«Дурные дела для вечности – пыль, хорошие дела – тоже пыль. Но как ты хочешь, чтобы о тебе вспоминали?»

«Пока жива была, ты не ценил меня, мой милый. Как умерла – то, хоть цени, хоть не цени, мне все равно, мой милый…»

Что касается эпитафий в стихотворной форме, японские самураи издревле чтили эту святую традицию:  в случае добровольного ухода они оставляли посмертное стихотворение (дзисей). Дошедшим до нас из глубин строкам более десяти веков.

Всё прекрасно, как сон.

Сон придёт и уйдёт.

Наша жизнь — сон во сне…

/Обата Акира/

Земля и металл

Жизнь мою оборвали,

А время все там же.

/Ацудзин/

Я к людям иду.

Мне с людьми все труднее.

Осенняя тьма.

/Того/

Эти традиции живут по сей день. Например, посмертное хайку (хокку – нерифмованное трехстишье, отличается свободой изложения) молодого пилота-камикадзе, погибшего в феврале 1945 года:

 

Нам бы только упасть,

Подобно лепесткам вишни весной, -

Столь же чистыми и сияющими!

Масафуми Орима, один из первых камикадзе Японии, оставил следующие строки потомкам:

И упадём мы,

И обратимся в пепел,

Не успев расцвести,

Подобно цветам  чёрной сакуры.

Анастасия ЕФРЕМОВА